луценко

Если верить в худший сценарий, то какой тогда смысл верить в демократию?

Тезисы выступления Юрия Луценко на круглом столе «Изменения в Конституцию и Минские соглашения» в Институте Горшенина

1. Где родился тезис изменений в Конституцию? У меня лично он родился еще в заключении, где я понял, что менять нужно не только персоналии, но и систему. На Майдане, где были все здесь присутствующие, этот тезис также стал доминирующим: по вечерам, греясь у костров, люди говорили именно об изменении системы власти. Поэтому не стоит говорить и считать, что тема конституционных изменений родилась за пределами Украины. Нет, эта тема родилась в сердцах украинцев и ее люди вышли на Майдан.

Поэтому задача политиков — изменить систему власти.

Нужно ли менять систему власти? Да, нужно. Иначе не было бы революции. Революция — это признак того, что старая система не воспринимается людьми.

Кто ее менять? Те, кого наняли люди — депутаты. Я категорически против того, чтобы депутаты переводили эту обязанность на избирателей.

Избиратели свою работу сделали. Они сделали революцию очень тяжелой ценой, они выбрали все виды власти и теперь ждут от нее выполнения своих функций. В функции депутатов входит, в том числе, и принятие изменений в Конституцию.

Что нужно изменить в Конституции в первую очередь?

Сейчас самое главное — отдать власть к низам, в органы местного самоуправления. То, что мы называем децентрализацией, является ключевым методом успокоения Украины, детоталитаризацией Украины. Фактически УССР под желто-голубым флагом умрет только тогда, когда децентрализация завершится.

Далее идет судебная реформа.

И уже потом то, с чего все начинали все годы независимости — перераспределение власти в треугольнике Президент — Верховная Рада — Кабинет Министров.

На этот раз позиция президента и его политической силы заключается в том, что перераспределение власти в этом треугольнике будет третьей волной конституционных изменений.

Вот эти три направления, децентрализация — судебная реформа — властный треугольник, мы должны изменить глобально.

Завершится ли на этом процесс? Можно быть романтиком, идеалистом и считать: да.

Но я считаю, что после этого, через некоторое время, нужно принять полноценно новую Конституцию с учетом всех изменений. Надо имплементировать первую, вторую, третью волну изменений, а затем, прожив с ними некоторое время, принять полностью новый текст Основного закона. Я считаю, что латание Конституции является переходным процессом в полностью новом, современном европейском украинском устройстве.

Сделать этот процесс сразу, одномоментно — невозможно. Наверное, все помнят билборды об идеальной стране, народную конституцию и другие политические пиар-акции. Однако написать в академических институтах идеальную Конституцию невозможно. Это пробовали и не раз, но это не удается. «Практика — критерий истины», — говорил сейчас не модный бородатый классик Карл Маркс. Надо сначала изменить Конституцию, испытать ее на практике и окончательно принять, вероятно на всенародном референдуме, новый глобальный Основной закон.

Но это не сейчас. И не через Закон о референдуме, который является глубоко антиконституционным, как и все, что делал раньше господин Медведчук.

Есть еще проблема подходов к конституционным процессам. Часто он академический. Но за академическими аудиториями есть еще жизнь. Я исповедую реализм, а не только академизм. Реализм заключается в том, что переходный закон об особенностях самоуправления на определенных украинских территориях, который был принят предыдущим составом Верховной Рады, будет действовать еще два года. Это факт. Иначе эту дискуссию мы могли бы вести в Донецке или Луганске. Но сейчас мы туда поехать не можем, потому что там особая ситуация.

У нас сегодня есть два варианта: либо написать замечательную проукраинскую Конституцию и построить стену на нынешней линии разграничения, или восстановить территориальную целостность Украины, а значит — учесть особенность ситуации на временно оккупированных территориях Донбасса и Крыма с тем, чтобы их вернуть.

У меня есть ответ на то, чтобы «аппендикс» 18 статьи нынешних конституционных изменений не угрожал в будущем унитарности страны.

Кто понимает, что мы вводим Конституцию, которая вступит в действие через два года, а Закон об особом порядке самоуправления на Донбассе именно через эти два года теряет свою силу? Неужели этого кто-то не видит? Неужели кто-то не понимает, что на самом деле никакого особого порядка ни одного дня не будет действовать, поскольку Конституция введется в тот день, когда этот закон остановится?

Говорят, останется в Конституции запись о законе и если будет такая плохая Верховная Рада, то воспользуется им и установит какой-то статус, который будет представлять угрозу для национального единства. К примеру, предоставит Донбассу право вето на внешнюю политику.

Фобии выходят из-за неверия в нашу систему. Я также почти не доверяю нашему Конституционному суду. Но к полномочиям органов местного самоуправления не относится ни внешняя политика, ни полиция, ни суды. И элементарное представление в Конституционный суд решает эту проблему. Честно говоря, я удивлен, что такого представления до сих пор не существует. Ибо очевидно, что таки порядок противоречит Конституции.

Нам нужны конституционные реформы или пиар?

С моей точки зрения, конституционный процесс теряет шансы быть законченным. Мы можем еще поломать копья вокруг децентрализации с привязанными к ним искусственно переходными положениями.

О страхах. Пессимисты всегда чего-то боятся, поэтому жизнь принадлежит оптимистам. Если верить в худший сценарий, то какой тогда смысл верить в демократию? И если загадывать, что следующие парламенты будут гораздо хуже сегодняшнего, то тогда нет смысла принимать любые законы.

2. Здесь было сказано, что конфликт на востоке родился исключительно в России, но это и так, и нет. Правдиво будет: не только в России. Давайте признаем, что на Донбассе через умывания рук столицей была создана питательная среда для сепаратизма. По данным наших военных, на Донбассе сейчас 8,5 тысяч российских оккупационных войск и 42 тысячи сепаратистов, разбавленных бурятскими и якутскими «добровольцами». Там существует питательная среда ненависти к своей стране. Но с этими людьми тоже нужно работать.

Давайте посмотрим на Украину с точки зрения исторической перспективы. В 1991 году Украина была только в Галичине. Где-то около 2000 года эта волна докатилась до Киева. В 2004 году она докатилась до Полтавы, Винницы и остановилась на границе Днепропетровской области. Только сейчас — в результате безумных действий Путина, через страшную цену, которую мы платим за поворот колеса истории — эта волна уже в Днепропетровске, Одессе и отчасти в Харькове.

Но и в Харькове, и в Донецке, и в Луганске нам нужно еще работать и работать.

Поэтому говорить, что там «не особая ситуация» нельзя. Однако я не вижу в том трагедии и поддерживаю Ярослава Грицака, по словам которого наша сила в разности. Не надо пугать себя, что мы разные и это якобы может развалить государство. Как физик скажу, что ток течет только тогда, когда есть разные потенциалы.

Поэтому я за децентрализацию как новую философию выживания на полигоне между тремя империями.

Да, есть сомнения в «особом самоуправлении». Но заканчивать этот процесс, выкладывать эту карту мы можем только тогда, когда будет полностью прекращен огонь, переданы пленные и заложники, выведены российские войска и наемники, местные сепаратисты сложат оружие. В этом случае мы сможем положить эту карту под названием конституционная реформа.

3. О дальнейших перспективах развития ситуации на Донбассе. У меня сложилось впечатление, что продвижение может быть в вопросе контроля за украинской границей на Донбассе миротворческим контингентом ОБСЕ, за исключением стран НАТО и стран-соседей. Отдельно предлагается полицейская международная миссия, по образцу той, которая имела место в Косово.

С моей точки зрения, только таким образом можно эффективно проконтролировать вывод российских войск и техники, составление оружия. Более того, только в таких условиях украинская власть в Донецке и Луганске сможет стать властью.

ОБСЕ не отрицает, чтобы беженцы проголосовали за нынешним местом жительства. То есть прямо сейчас можно выбрать состав местных советов для оккупированных территорий, однако попасть новой власти на место работы будет, скажем так, проблематично. И слишком опасно.

Вот кто поедет в, например, Горловку депутатом, если по ее улицам ходят люди, которые хотят тебя убить?

Таким образом, к местным выборам на оккупированных территориях должно быть устранено двоевластие. Власть автоматчиков должна быть убрана, и только после этого можно запускать демократические механизмы. Иначе это не заработает.

Именно поэтому инициатива приглашения иностранного контингента может уладить этот вопрос. Альтернатива ей только стена, или военная операция. Однако первая альтернатива будет прецедентом отказа от части собственной территории, даже если назвать ее «временно оккупированной». Вторая альтернатива приведет к колоссальным жертвам, которые трудно представить.

Ради сценария международного контингента Украина должна консолидироваться, потому что в действительности никто в мире не хочет рисковать жизнью. Поэтому нашему политикуму важно консолидироваться в таком мирном восстановлении территориальной целостности.

И на самом деле самым тяжелым будет не то, как реинтегрировать территорию, а как реинтегрировать людей.

4. Мы все понимаем, что главными нашими союзниками в войне с Россией являются международные санкции и низкие цены на нефть. В таких условиях Кремль занимается не Донбассом, а покорностью собственного населения. Для того, чтобы пойти на какие-то уступки Украине, ему сначала надо перезомбировать собственное население, и только потом озвучить план. Надеюсь, что международный контингент станет приемлемым и для России.

Мы никогда не согласимся на любые формы самоуправления на Донбассе, не имея контроля за границей. Для меня как политика невозможно голосовать за выборы на Донбассе без контроля над границей и сложения оружия сепаратистами.

Но для Кремля передача украинским военным контроля за границей будет однозначным поражением. Поэтому международный контингент с украинскими пограничниками является своеобразным приемлемым компромиссом. И тогда не выборы, а на строго определенное время введения военно-гражданских администраций.

5. Активное начало реформ зависит от нескольких факторов. Премьер-министр должен найти в себе силы работать с разной командой. Не с удобной персонально для него, а с разной. Мы заинтересованы в сохранении действующего премьера с новым правительством и — главное — с новыми методами работы правительства. А депутаты должны быть спокойными относительно того, что впереди в ближайшее время у них нет политической кампании. Тогда они принимают ответственные решения.