джемілєв

Мустафа Джемілєв

Голос Криму. Мустафа Джемілєв про санкції, позиції Трампа і найпотужнішу зброю Росії

Беззмінний лідер кримськотатарського народу Мустафа Джемілєв про ймовірну війну на півострові, наслідки скасування антиросійських санкцій і заявах Дональда Трампа про Крим

Сделка с Путиным

Как изменилось мнение европейцев по крымскому вопросу после избрания Дональда Трампа президентом США?

— Особых изменений я не заметил. Наоборот, резолюции Парламентской ассамблеи Совета Европы, Генассамблеи ООН в ноябре, а до того Тбилисская декларация ОБСЕ свидетельствуют об усилении  поддержки нашей страны. Конечно, предвыборные слова Трампа относительно статуса Крыма немного нас озадачили. После этих высказываний у нас было много различных встреч с сенаторами и конгрессменами в Вашингтоне и Нью-Йорке, состоялась конференция Парламентской ассамблеи НАТО в Стамбуле, где мы встречались отдельно и с главой Ассамблеи, конгрессменом-республиканцем Майклом Тернером. Он говорил, что предыдущий президент Обама делал много правильных высказываний и заявлений по Украине и Крыму, но при этом мало что предпринимал, а при Трампе поддержка нашей страны будет более действенной. Но у нас возникает ряд вопросов к новому президенту США. Он заявляет, что ему надо разобраться, есть ли на самом деле агрессия против Украины, и понять, что здесь происходит. Выходит, он не знаком с резолюциями ПАСЕ, ООН, ОБСЕ, где об этом чётко сказано. Или это какой-то реверанс в сторону России? Если это так, то как далеко Конгресс и Сенат позволят ему идти в этом направлении?

Как вы оцениваете шансы на заключение большой сделки между США и Россией, согласно которой в обмен на снятие санкций РФ не нападает на Украину, а Штаты больше не вмешиваются в отношения между нашей страной и Россией?

— Что значит, не нападает на Украину? Она уже давно напала, но только не добилась желаемых результатов. Если же речь идёт о расширении агрессии и попытке оккупировать страну полностью, то это России не под силу. Если уж в 2014 году крайне ослабленная и почти совсем невооружённая Украина в основном лишь силами добровольческих батальонов смогла остановить российскую армаду, то теперь у России подавно нет оснований рассчитывать на серьёзные военные успехи.

Трамп постоянно говорит, что тесные отношения с Россией нужны для борьбы с терроризмом. Но с моральной точки зрения это выглядит как союз с одним террористом для борьбы с другими террористами. Не думаю, что подобная позиция будет одобрена и поддержана Конгрессом. Всё-таки Трамп больше бизнесмен, чем политик, а в бизнесе очень часто морально-этические нормы отходят на второй план.

То есть вы не исключаете коррупционную составляющую?

— Не то чтобы коррупционную, но бизнесовую. Если на высшем уровне бизнес-интересы в такой великой стране, как Соединённые Штаты, начнут брать верх над международным правом, над европейскими ценностями, над ценностями всего человечества, то это выльется в огромную проблему во всём мире.

Один из ключевых кандидатов в президенты Франции Марин Ле Пен в случае победы на выборах обещает признать Крым российским. С подобными заявлениями в Европе выступает множество политиков правого толка. Какова, по-вашему, вероятность правого реванша на Западе?

— С Ле Пен всё понятно. Её предвыборная кампания в значительной мере финансируется Россией. Сейчас у неё набирается где-то 25% голосов, но не потому, что Марин пророссийская или из-за её неадекватной позиции по Крыму. Она говорит популистские вещи, которые понятны массам. Но маловероятно, что Ле Пен таки станет президентом. А вообще, эта тенденция прослеживается во всех европейских странах — ультраправые там, как правило, пропутинские. То же самое в Италии, Венгрии, Германии. Но не думаю, что они возьмут верх. Когда представителям власти этих стран я напоминаю о высказываниях некоторых политиков относительно санкций против РФ, мне резонно отвечают: “А когда их не было? Они всегда были, у нас демократические страны”. При этом санкции продолжаются, и серьёзных предпосылок для их отмены нет.

Неужели основательного разговора об отмене санкций нет даже в кулуарах?

— Разговоров много, особенно со стороны тех, кто терпит убытки от санкций западных стран и контрсанкций России. Например, подсчитали, что в 2015 году общие потери стран Евросоюза составили около 17 млрд евро, потеряли 400 тыс. рабочих мест. В 2016-м убытки, скорее всего, были значительно меньше, поскольку бизнес успел переориентироваться, но все равно это основание для недовольства. При этом ущерб составляет менее 0,005 % ВВП одной только Германии, а если эту цифру разделить на все 28 стран Евросоюза, то получается вообще мизер. Так что говорить о серьёзных экономических причинах, которые вынудили бы западные страны отменить санкции, не приходится.

Победу Трампа также оценивали как маловероятную. Есть ли у нас аварийный, критический сценарий на случай победы правых популистов в Европе?

— В случае победы крайне правых, крайне левых или ещё каких-то крайних сил, которым симпатизирует Путин, процесс справедливого разрешения конфликта на основе норм международного права и восстановления территориальной целостности Украины может затянуться. Сейчас наша страна и Меджлис крымскотатарского народа придерживаются стратегии мирного, невоенного решения вопроса об освобождении оккупированных территорий. Самым мощным рычагом в пользу этой стратегии является продолжение и усиление экономических санкций против агрессора. Если санкции отменят или ослабят, то не исключается радикализация общества, в том числе выходящая из-под контроля.

Несколько месяцев назад в российских СМИ была шумная пропагандистская кампания. Медиа рассказывали об украинских диверсантах, которых якобы спецслужбы Украины забросили на территорию Крыма для совершения каких-то террористических акций, приводились даже признательные показания задержанных, в том числе одного крымского татарина. Потом появилась информация, что признательные показания брались под жесточайшими пытками. Это очень похоже на правду, потому что если бы у Украины была стратегия на совершение каких-то актов в Крыму, то туда нет необходимости кого-то забрасывать. В течение всех трёх лет оккупации Крыма там ничего экстремального не совершалось, и это, разумеется, вовсе не из-за пропагандируемого Россией безмерного счастья жителей Крыма по поводу оккупации и не из-за “бдительности” ФСБ России. Это результат проповедуемой Меджлисом стратегии ненасилия. Если перспективы освобождения Крыма путём дипломатии и санкций будут ослаблены, ослабится и убедительность доводов Меджлиса в пользу стратегии ненасилия.

Что касается Трампа, то пока трудно давать чёткие прогнозы. Я хорошо помню тот скептицизм, который бытовал в диссидентских кругах в СССР, когда в 1981 году на смену яростному защитнику прав человека во всём мире демократу Джимми Картеру пришёл республиканец Рональд Рейган. Дескать, что можно ожидать от этого бывшего актёра? Но Рейган оказался одним из самых выдающихся президентов США, в значительной мере благодаря  ему рухнула вся коммунистическая система в мире.

Прокомментируйте последнее заявление Дональда Трампа о том, что Крым был захвачен силой. Можно ли сказать, что он уже “разобрался в вопросе” и будет последовательно отстаивать эту позицию?

— Тут одно из двух: или, как вы говорите, разобрался в вопросе, или же решил не противопоставлять себя в этом вопросе позиции приведшей его к власти Республиканской партии. Для нас, конечно, гораздо лучше, если имеет место первый вариант.

Россия отреагировала дежурными заявлениями о том, что обсуждать возвращение Крыма Украине не будет. Как вы считаете, Кремль оказался не готов к такому повороту событий, и теперь Путину придётся на ходу перестраивать свои планы на Трампа?

— В России пока питают слабую надежду на то, что пресс-секретарь Белого дома Шон Спайсер не совсем точно выразил мнение Трампа по Крыму, хотя вполне понятно, что он не может высказывать от имени президента то, что не соответствует его мнению, точно так же, как Песков не вправе переиначивать мнение Путина. Что касается дежурных фраз Кремля о принадлежности Крыма России и отказе пересматривать этот вопрос, то они были вполне предсказуемы. Никто же не ожидал, что после заявления Белого дома Путин тут же скажет: “Да, произошла ошибочка” и распорядится вывести свои войска из Крыма. Но то, что данное заявление изрядно подпортило настроение кремлёвских бонз, это однозначно.

Каких ответных действий стоит ожидать от РФ? Может ли это как-то отразиться на ситуации в Крыму?

— Пока известно, что Кремль дал указание СМИ, чтобы те перестали хвалить Трампа. Видимо, дальше будет больше. Для особых изменений ситуации в Крыму пока оснований нет.

Турция поддерживает территориальную целостность Украины, осуждая нарушение прав человека в Крыму. В то же время отношения между Анкарой и Москвой налаживаются. Как это повлияет на Украину?

— Мы хотели бы, чтобы Турция в отношении России проводила более решительную политику из-за её агрессии. Хотя бы такую же, как Евросоюз, США, Канада и Япония. Об этом я всегда говорю во время поездок в Турцию. Но в Анкаре считают несколько иначе. Это сближение с Россией в какой-то мере отражается и на объёме публикаций в турецкой прессе материалов, связанных с оккупацией Крыма, — их стало за последнее время меньше. А в прошлом месяце турецкая газета Aydınlık, правда, очень мелкая и малопопулярная, даже опубликовала довольно провокационную статейку под названием “Почему Россия не может назначить нового посла?”, которая направлена на охлаждение взаимоотношений между руководством Турции и крымскими татарами. Потом эта статья была перепечатана или пересказана десятком греческих сайтов. Суть её сводится к тому, что вместо убитого в Анкаре посла Карлова не назначают другого, так как крымские татары свободно проводят свои конгрессы в Турции и вообще ведут себя слишком привольно, а их лидеров Чубарова и Джемилева, в отношении которых Россия вынесла ордера на арест, принимают в Анкаре высшие руководители государства. Словом, крымские татары препятствуют налаживанию выгодных Турции тесных взаимоотношений с Россией. Но в целом позиция Турции в вопросах непризнания аннексии Крыма и необходимости восстановления территориальной целостности Украины достаточно твёрдая.

Крымская конъюнктура

Жители Крыма находятся под тотальным воздействием российской пропаганды. Как вы с ней боретесь?

— Основное оружие России — это мощная пропаганда посредством телевидения. Смотреть украинские или иные каналы в Крыму могут лишь те, у кого есть спутниковые антенны. Поэтому по мере наших финансовых возможностей мы стараемся обеспечить такими антеннами своих соотечественников. “Тарелки” есть в домах и квартирах пока примерно 70% крымских татар. Что касается русскоязычной части населения, то интереса к политической жизни у них сравнительно меньше — так безопаснее. У них на первом плане социальные проблемы. Впрочем, и довольно заметное ухудшение социального уровня тоже не влечёт за собой протестных акций, ибо точно побьют. Доводы, что они же свои, русские, за Россию, ходили на референдум, тоже не помогают — всё равно бьют. Для нас очень важно усилить наш вещающий круглосуточно на трёх языках (крымскотатарском, украинском и русском) спутниковый канал АТР, но средств для этого недостаточно.

Какова вероятность усиления или ослабления репрессий в Крыму против крымских татар и людей с проукраинской позицией?

— Усилятся репрессии или нет, во многом зависит от международной ситуации. Вот сейчас в Соединённых Штатах непонятный переходный период, кое-какие высказывания Трампа в период предвыборной кампании пришлись по вкусу Путину, и это сразу спровоцировало наступление в Авдеевке, новые аресты и обыски в Крыму. То есть Россия почувствовала, что руки немного развязаны, и они могут себе это позволить. Когда же мировая общественность активно высказывается, Россия притормаживает. Например, у адвоката Эмиля Курбединова провели тщательный обыск, но посадили всего на 10 суток, обвинив его в неких административных правонарушениях. Хотя всем известно, что при админнарушениях обыски не проводятся. Выходит, оккупационные власти готовились к другому сценарию, но когда в мире по поводу его ареста поднялся шум, пошли на попятную. Впрочем, нет никаких гарантий, что они не придут к нему снова и не упекут за решётку на многие годы. Всё зависит от конъюнктуры.

Репрессии, конечно, будут продолжаться. Основная стратегия Москвы — не просто наказать тех, кто что-то там совершил, а запугать в целом сообщество, и с подбором оснований для репрессий вовсе не церемонятся. При свободном волеизъявлении людей, без репрессий эта власть в Крыму долго не продержится. Ведь больше всего оккупантов беспокоит публичность. Почему Николая Полозова в нарушение всех норм российского законодательства решили допросить в деле его же подзащитного Ильми Умерова? Чтобы выбить из дела и не позволить ему сделать процесс над Умеровым таким же громким и разоблачительным для карателей, как это ему удалось в процессе над Ахтемом Чийгозом. Сейчас защиту Ильми Умерова взял на себя адвокат Марк Фейгин, и мы гадаем, какую же пакость ФСБ теперь готовит для него.

У вас нет ощущения, что в Крыму проблема с адвокатами катастрофическая — они не хотят браться за политические дела?

— Ситуация с адвокатами в оккупированном Крыму и в самой России примерно такая же, какой была при советской власти. Адвокатов, принципиальных защитников по делам политического характера можно было пересчитать по пальцам одной руки. Такие адвокаты как при Советах (вспомним Калистратову, Каминскую и некоторых других, выступавших на процессах диссидентов), так и сейчас всё время подвергаются преследованиями. При Советах ещё существовала практика выдачи допусков адвокатам для участия в делах по определённым статьям уголовного кодекса. Лишали его этого допуска, и всё — адвокат уже не мог защищать арестованных по политическим мотивам. Сейчас складывается аналогичная ситуация, потому что органы хотят, чтобы адвокаты были подручными прокурора, а не защищали людей, чтобы они не оглашали факты произвола в следственных органах и тюрьмах.

Выходит, смысла в участии адвокатов в политических процессах нет?

— По большому счёту да, пользы от адвоката для вынесения справедливого решения нет. Потому что приговоры арестованным по политическим мотивам, как и при советской власти, выносятся в другом месте, а суд — лишь декорация. Адвокаты нужны только в том случае, если предают огласке факты правового произвола. Я вообще был сторонником того, чтобы не участвовать в этих “судах”, если нет возможности широкой огласки. Но возьмите того же Полозова. Как только он выходит из очередного заседания по делу Ахмета Чийгоза, то сразу же даёт для прессы подробную информацию и правовую оценку происшедшему в зале суда. Если этого не будет, то пользы от адвокатов ноль.

Полозов и ранее вёл самые громкие политические дела в России, но как только зашёл в Крым, начались проблемы. С чем, по-вашему, это связано?

— Как у Полозова, так и у Фейгина в самой России тоже были и есть определённые проблемы, но Крым для путинского режима особенно болевая точка. Реакция властей здесь намного острее. Сейчас почти вся пропагандистская машина РФ борется преимущественно с “внешним врагом”. Поговаривают даже, что если бы не было этого “врага”, то внутренние неурядицы в стране могли бы привести чуть ли не к гражданской войне.

На Красной площади никогда не соберутся сотни тысяч людей, чтобы свергнуть неугодный режим, — Мустафа Джемилев

Бессменный лидер крымскотатарского народа Мустафа Джемилев о коллаборантах, конфликте с “хизбутами” и блокаде полуострова и Донбасса

Коллаборанты на службе

Бывший председатель Алуштинского регионального меджлиса Энвер Арпатлы на судебном процессе по “делу 26 февраля” неожиданно дал показания не против Ахтема Чийгоза, обвиняемого российскими властями в организации беспорядков, а против главы крымского Госкомнаца Заура Смирнова, одного из самых влиятельных крымских татар, перешедших на службу к россиянам. При этом сам Арпатлы тоже перешёл на их сторону, хотя и выехал из Крыма. Как вы оцениваете его поступок?

— Я бы не стал придавать значение словам этого человека-флюгера. Во время событий 26 февраля он был одним из активистов с украинским флагом, но пришли оккупанты, дали ему какую-то должность, и он начал усердно на них работать. Потом что-то пошло не так, его уволили, он убежал в Татарстан. Да и его обвинения в организации беспорядков в адрес Заура Смирнова, с которым у него были натянутые отношения, совершенно беспочвенны, поскольку беспорядки совершались свезёнными со всего Крыма и соседней Кубани пророссийские толпами и отрядами, руководство которыми поручили нынешнему “премьеру” Крыма Аксёнову. Это хорошо знает и Арпатлы, но сказать об этом не осмелится — Татарстан ведь тоже пока Россия, и достать его оттуда органам не составит никаких проблем. О Зауре Смирнове я бы не сказал “один из влиятельных крымских татар”. Таковых в администрации нынешнего Крыма из числа крымских татар нет. Все они лишь марионетки, которых в любой момент щелчком могут выбросить с “хлебных” мест, да ещё и посадить, если попытаются как-то дергаться. Вообще у этих коллаборантов, которых, к нашей гордости, очень немного, сейчас полная депрессия. Они на людях, как правило, уже почти не показываются, даже муфтий ходит с большой охраной ФСБ. Да и зачем показываться на людях, когда тебе никто, за исключением небольшого круга таких же холуев, “здравствуй” не скажет, руки не протянет. Словом, денег много, но никакого комфорта.

Какая судьба, на ваш взгляд, ждёт другого известного крымского татарина Руслана Бальбека, который стал депутатом Госдумы РФ и уехал в Москву?

— Полутатарина, потому что он, как и Заур Смирнов, по матери русский. Полагаю, что он продержится на плаву дольше других коллаборантов, поскольку начал служить ФСБ России ещё задолго до оккупации — по нашим сведениям, примерно с 2004 года, когда был завербован в Москве. А бежал он туда после возбуждения против него в Украине уголовного дела за хищения в особо крупных размерах, мошенничество и подделку печати (в совокупности предусматривается до 12 лет лишения свободы). Судя по 47-страничному обвинительному заключению, утверждённому прокуратурой Печерского района Киева, он обвинялся в хищении у фирмы “Тес-Тур” около 1,5 млн грн, $60 тыс., автомобиля и ещё кое-чего. По возвращении в Украину в 2006 году его арестовали, но он пробыл в киевском СИЗО всего несколько месяцев. Бальбека отпустили под подписку о невыезде, но он снова бежал. Его объявили в розыск. При Януковиче по заданию СБУ и ФСБ России этот “разыскиваемый” усердно работал на раскол крымских татар, активно выступал по телевидению, создавал некий “народный фронт” против Меджлиса. После оккупации Крыма стал “вице-премьером”, его деятельность в основном сводилась к тому, что он систематически делал какие-то заявления против Меджлиса. В сентябре прошлого года ему привалило новое счастье — по списку “Единой России” стал депутатом Госдумы. Насколько мне известно, нынешний прокурор АРК в Киеве Мамедов после долгих требований недавно заполучил в свое распоряжение 15-томное дело в отношении Бальбека и его брата, которое незаконно и по соображениям “политической целесообразности” было закрыто прошлой властью. Он потребует экстрадиции этого жулика из России в Украину. Россия, конечно же, откажет в его выдаче, и тогда его объявят в розыск через Интерпол. При радикальной смене власти в России он, скорее всего, будет передан Украине.

До аннексии Крыма у вас был конфликт с исламской организацией “Хизб-ут Тахрир”, запрещённой в РФ. Сейчас российские силовики арестовывают крымских мусульман по обвинению в участии в этой партии. Многие её члены выехали на материк, в Украину, где организация действует свободно. В похожей ситуации оказался и Меджлис, запрещённый в России прошлой осенью. Изменило ли это вашу позицию по отношению к этой организации?

— Это нельзя назвать конфликтом. Мы заявляем, что идеология “Хизб ут-Тахрир” по строительству некого “всемирного халифата”, разделению мусульман на “правильных”, к которым они относят только своих приверженцев, и неправильных совершенно неприемлема для крымскотатарского народа, наносит серьёзный ущерб его единству в отстаивании своих законных прав. Они всегда были против участия крымских татар в выборах, поскольку их, оказывается, придумали “неверные”. Но это как раз соответствовало интересам пророссийски настроенной администрации Крыма, ибо уменьшало численность избираемых нами своих депутатов. Поэтому наиболее острые препирательства с ними были именно в периоды предвыборных кампаний.

Но обвинять их в экстремизме или терроризме, как это делают сейчас оккупационные власти, не было никаких оснований — за всё время существования (примерно с середины 1990-х годов) члены этой секты не совершили ни одного террористического акта. Поэтому их аресты и суды оккупантов над ними считаем совершенно противоправными. Интересно, что сейчас оккупанты стараются брать показания у других мусульман против сторонников “Хизб ут-Тахрир”, используя существовавшие ранее препирательства с ними. Только на днях в Бахчисарае по делу арестованных “хизбутчиков” допросили пять или шесть крымских татар, в том числе моего 80-летнего брата, который до оккупации возглавлял одну из религиозных общин в Бахчисарае. Ответы допрошенных, как мне сообщили, сводились к тому, что противоречия с “Хизб ут-Тахриром” — наше внутренне дело и мы сами с ними разберёмся.

Какие у вас сейчас с ними взаимоотношения?

— После оккупации у нас в Киеве были встречи с “хизбутами”, салафитами и представителями иных сект, выехавших в материковую часть Украины. Их отношение к Меджлису значительно изменилось, они не считают его теперь своим врагом, выражают готовность воевать с оккупантами под флагом Меджлиса. Мы ответили, что у нас стратегия не на военное решение вопроса, ибо война на территории Крыма означала бы почти полное уничтожение нашего народа и превращение полуострова в безжизненную пустыню. Они, конечно, остались при своем мнении, причём говорили, что готовы воевать только “на крымском фронте”. Позже согласились с нашими доводами о том, что война в Донбассе — это тоже наша война, ибо без полного восстановления территориальной целостности Украины мира у нас не будет. Насколько мне известно, среди крымских татар, воюющих на востоке страны, есть и “хизбуты”.

Запретить нельзя торговать

В чём, по-вашему, сходство и различие между блокадой Крыма и блокадой восточных территорий?

— Главное различие в том, что Крым полностью оккупирован, объявлен Россией собственной территорией, а части территорий Донецкой и Луганской областей хоть и тоже оккупированы, но планы России тут несколько иные. Есть все признаки того, что эти территории станут использовать для торгов — могут их вернуть, если в ответ будет признание “законности” присоединения Крыма. Второй вариант — поступить, как с оккупированными в 2008 году территориями Грузии, то есть признать “независимость” учреждённых двух кукольных “государств”. Не исключается, что Россия при стечении определённых обстоятельств может даже вернуть эти территории под юрисдикцию Украины при обеспечении максимально возможного своего контроля над этими территориями посредством своих марионеток в этих областях. Кроме того, максимальные разрушения, которые осуществляются Россией на этих территориях, свидетельствуют о том, что у неё нет намерений присоединить их к своему государству. Москва хочет создать как можно больше экономических проблем для Украины, чтобы она не смогла встать на ноги и интегрироваться в Евросоюз.

О целесообразности или ущербности блокады этих территорий трудно сказать однозначно. Есть много нюансов, которые надо принимать во внимание, чтобы блокада не нанесла более значительного ущерба самой Украине, чем оккупантам. Понятно, что нецелесообразно и безнравственно вести нормальные торговые отношения с оккупантами и их марионетками, но если предприятия на той территории, с которыми заключаются какие-то договорённости, зарегистрированы в Украине и продолжают платить налоги своей стране, то подход может быть иным. В любом случае все действия в отношении этих территорий необходимо согласовывать с руководством страны, которое, конечно же, располагает всей информацией.

Какова судьба участников блокады Крыма, на основе которых планировали создать батальон?

— Принципиальная договорённость о создании такого воинского подразделения, состоящего преимущественно из выходцев из Крыма и учитывающего религиозные и национальные особенности контингента, уже есть. Это будет подразделение в составе Вооружённых сил Украины, а не в составе Нацгвардии, как планировалось раньше. Пока вроде бы речь идёт о подразделении в составе морской пехоты. Это не совсем то, чего бы хотели сами крымские татары, но для начала подойдёт и это. Противников создания такого подразделения очень много. Я уж не говорю о России, которая прямо-таки ядом дышит на подобный батальон и постоянно грозится “достать и наказать” всех, кто запишется в его состав. Хватает противников и в самой Украине, особенно в Херсонской области, где будет дислоцироваться подразделение. Этот регион довольно-таки “ватный”, в значительной мере пророссийский, структуры власти там тоже кишат бывшими ярыми сторонниками Януковича. У них был бойкий контрабандный бизнес с бандой Аксёнова и с проживающим ныне в Крыму бывшим главой администрации Генического района Ниметуллаевым, который числится в розыске за хищения в особо крупных размерах. А тут “эти татары”, которые подпортили такой огромный бизнес, со своей блокадой и с намерением создать военное подразделение. Как же им не закипеть “праведным гневом”? Впрочем, они подпортили бизнес не только “ватникам”, но и многим нашим пограничникам, таможенникам, в том числе их кое-каким начальникам в Киеве, с которыми они делились получаемыми взятками и прибылями. Поэтому там можно в любое время ожидать различных провокаций с подключением даже военных структур Украины, как это было, например, на днях — ночью 12 февраля на Чонгаре.

Проукраинские крымчане будут переходить на материк, чтобы служить не в российской, а в украинской армии?

— В первую очередь это крымские татары, которые уже вынуждены были покинуть Крым после оккупации. А также те молодые люди в Крыму, которых, грубо нарушая Женевскую конвенцию 1949 года о статусе оккупированных территорий, принудительно призывают в российскую армию. Но это не обязательно только крымские татары. В подразделении могут быть люди любой национальности. Например, уже десятки этнических украинцев, в том числе из “Правого сектора”, уже выразили готовность служить в этом подразделении.

Периодически украинцы озвучивают идею отказа от полуострова. Как, по-вашему, необходимо продвигать информационную поддержку Крыма внутри Украины?

— В России предусмотрено уголовное наказание за высказывания по поводу необходимости возврата Украине оккупированного Крыма, это квалифицируется как “посягательство на территориальную целостность РФ”, срок — до пяти лет лишения свободы. А у нас могут запросто по телевидению, в печати призвать к отказу в пользу агрессора и от Крыма, и от Донбасса. Я как-то не очень уверен в целесообразности такого “разгула демократии” в наше военное время. Но это всё-таки лучше, чем в России, где затыкают всем рот. Есть ещё одно преимущество — мы имеем более чёткое представление о том, кто есть кто в нашей стране.

Вы говорили, что 2017 год будет решающим для Крыма. Что вы имели в виду?

— Сказать абсолютно точно, когда именно произойдёт деоккупация Крыма, никто не сможет. Не знает этого  сам оккупант. Точнее, он думает и пропагандирует, что это никогда не произойдёт. Так же, как когда-то думал, что навсегда закрепится в оккупированном Афганистане. Но потом ему пришлось “по-пластунски” выбираться из этой страны. Главную роль в этом сыграли экономические санкции западных стран, которые привели СССР к полному распаду. Правда, у Путина есть большой козырь — безропотный народ. Это не Украина, там на Красной площади не соберутся сотни тысяч людей, чтобы свергнуть неугодный режим. Но и при советской власти народ по большому счёту был безропотным. Это не спасло режим от краха.

Я говорил о том, что 2017 год будет решающим в своём новогоднем послании соотечественникам, а в новогодних посланиях бывают, как правило, не математические расчёты, а больше оптимистических пожеланий. Мой оптимизм базировался в значительной мере на предстоящих выборах в США. Я знаю, что у Хилари Клинтон была более решительная, чем у Обамы, “дорожная карта” по оказанию помощи Украине и обузданию агрессора. Имелись основания для оптимизма и в случае победы кандидата от республиканцев, потому что эта партия всегда поддерживала Украину. Правда, кое-какие высказывания Трампа по Крыму в ходе предвыборной кампании нас несколько потревожили, но сейчас всё встало на свои места. Поэтому я очень надеюсь, что 2017 год для нас будет решающим.

Ян Авсеюшкин, “Фокус”